Грех во плоти или грех на совести

Крайне важно, чтобы мы строго различали грех во плоти и грех на совести. Если мы смешаем оба эти понятия, то наши души неизбежно совратятся и наше поклонение будет извращено. Внимательное же рассмотрение 1 Иоан. 1:8-10 прольет много света на этот вопрос, понимание которого так существенно.

Нет никого, кто бы так сознавал коренящийся в человеке грех, как тот, кто ходит во свете. "Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас". В предшествующем стихе мы читаем: "Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха". Здесь полностью утверждается и обосновывается различие между грехом в нас и грехом на нас. Сказать, что на верующем есть грех перед лицом Бога - значит подвергнуть сомнению очищающую действенность Крови Христа и отрицать истинность божественных Писаний. Если Кровь Иисуса может произвести совершенное очищение, то совесть верующего совершенно очищена. Именно так говорит об этом Слово Божие, и мы всегда должны помнить, что нам следует от Самого Бога узнавать, каково истинное положение верующего в Его глазах. Однако, мы более склонны говорить Богу о том, чем мы являемся сами по себе, чем дать Ему сказать нам, чем мы являемся во Христе. Другими словами, мы более заняты самосозерцанием, чем откровением Самого Бога. Бог говорит к нам на основании того, чем Он является в Себе, и того, что Он совершил во Христе. Такова природа и характер Его откровения, на котором зиждется вера, наполняя душу совершенным миром. Божественное откровение - это одно, мое само знание - это совсем другое.

Но то же самое Слово, которое говорит нам, что на нас нет греха, с равной силой и ясностью утверждает, что мы имеем грех в нас. "Если говорим, что не имеем греха - обманываем себя, и истины нет в нас". Всякий, в ком есть " истина ", знает, что он имеем в себе "грех", ибо истина открывает все, как есть. Что же нам делать? Такова наша привилегия - ходить в силе новой природы (то есть, в силе Духа Святого) таким образом, что коренящийся в нас "грех" уже не может проявиться в виде "грехов". Состояние христианина - это состояние победы и свободы. Он избавился не только от вины греха, но также от греха как ведущего начала его жизни. "Зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; но умерший освободился от греха... Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его... Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатию" (Рим. 6:6-14). Грех там же во всей его природной мерзости, но верующий мертв к нему. Каким образом? Он умер во Христе. По природе он мертв во грехе. По благодати он мертв к нему. Какие притязания могут быть у чего-либо или кого-либо к мертвецу? Абсолютно никаких. Христос "умер однажды для греха", и верующий умер в Нем. "Если же умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскресши из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над ним власти, ибо, что Он умер, то умер однажды для греха, а что живет, то живет для Бога." Каковы последствия всего этого в отношении верующего? "Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем." Такова неизменная позиция верующего перед Богом, так что это его святая привилегия - наслаждаться свободой от греха, не властвующего над ним, хотя и иметь грех, пребывающий в нем.

Но если человек грешен, то что делать? Богодухновенный апостол дает нам чрезвычайно полный и благословенный ответ: "Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды" (1Иоан.1:9). Исповедание - вот состояние, в котором наша совесть может пребывать свободной. Апостол не говорит: "Если будем молить о прощении, то Он, будучи верен и праведен, простит нас." Несомненно, дитя будет счастливо прошептать на ухо отца о своих нуждах, рассказать ему о своих слабостях, признаться в неразумии, нетвердости и неудачах. Все это очень правильно и, более того, так же правильно и то, что Отец наш настолько благодатен и милосерден, что принимает Своих детей со всеми слабостями и пороками. Но несмотря на то, что все это верно, Дух Святой возвещает нам через апостола: "Если исповедуем", то Бог, "будучи верен и праведен, простит." Поэтому исповедание - это божественный настрой души. Христианин, согрешив мыслью, словом или делом, может молиться дни и месяцы напролет и тем не менее не получить никакой уверенности - из 1 Иоан. 1:9, - что он прощен, между тем как в тот миг, когда он искренне исповедуется в своем грехе перед Богом, для верующего остается лишь знать, что он полностью прощен и полностью очищен.

Существует колоссальное нравственное различие между молитвой о прощении и исповеданием наших грехов, рассматриваем ли мы это в отношении характера Бога, жертвы Христа или состояния души. Вполне возможно, что молитва содержит исповедание в грехе, каким бы он ни был, и, таким образом, она приводит к тому же результату. Но все же всегда лучше строго придерживаться Писания во всем, что мы думаем, говорим и делаем. Должно быть очевидно, что когда Дух Святой говорит о покаянии, то при этом не имеется в виду молитва. Так же очевидно и то, что в покаянии есть такие нравственные начала, и из покаяния проистекают такие последствия, которых нет в молитве. Фактически же бывает так, что привычка молить Бога о прощении грехов выказывает лишь незнание того, как Бог являет Себя в личности и деяниях Христа, незнание тех отношений, в которых находится верующий с жертвой Христа, и божественного состояния совести, освобожденной от бремени и очищенной от греховного зла.

Бог получил в смерти Христа совершенное удовлетворение за все грехи верующего. На этом кресте было явлено полное искупление даже самому ничтожному греху во плоти и на верующего и на совести. Поэтому Бог не нуждается в дальнейшем умилостивлении, Он не нуждается ни в этом для того, чтобы приблизить Свое сердце к верующему. От нас не требуется умолять Его быть "верным и праведным", когда Его верность и праведность явились нам в такой славе, оправданные и получившие ответ в смерти Христа. Наши грехи никогда не предстанут перед лицом Божьим, поскольку Христос, понес их все на Себе и удалил, заняв наше место. Но если мы грешим, наша совесть почувствуем это - она должна это почувствовать - Дух Святой заставит нас это почувствовать. Он не может допустить, чтобы даже самая незначительная мысль прошла без суда. Так что же? Проникнет ли наш грех в присутствие Божие? Найдется ли ему место в неомраченном сиянии Его внутренней святости? Не дай Бог! Есть Заступник - праведный Иисус Христос - Который поддержит в нерушимой цельности отношения, в которых мы находимся с Богом. Но хотя грех не может отразиться на мыслях Бога о нас, он может отразиться - и так действительно случается - на наших мыслях о Боге. Хотя грех не может проникнуть в присутствие Божие, он может закрасться в нас самым печальным и унизительным образом. Хотя он не может скрыть нашего Заступника от взора Божия, он может скрыть Его от нашего взора. Он сгущается, как плотная черная туча на нашем духовном горизонте, так что наши души больше не могут наслаждаться сиянием Божьего лика. Грех не может отразиться на наших отношениях с Богом, но он может очень серьезно помешать нам наслаждаться ими. Что же нам делать? Слово отвечает: "Если исповедуем грех (наши), то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды." Исповеданием мы очищаем нашу совесть, восстанавливаем прекрасное чувство нашего отношения с Богом, рассеиваем темные тучи, усмиряем леденящее и опаляющие ветра, делаем прямыми наши мысли о Боге. Таков божественный способ действия, и мы можем с уверенностью сказать, что сердце, знающее, что есть исповедание или каковым оно должно быть, почувствует божественную силу слов апостола: "Дети мои! Сие пишу вам, чтобы вы не согрешали" (1Иоан. 2:1).

Однако существуют молитвы о прощении грехов в которых совершенно утрачено основание этого прощения, явленное Жертвой на кресте. Если Бог прощает грехи, то Он должен быть в этом "верным и праведным." Но вполне ясно, что наши молитвы, какими бы искренними и горячими они ни были, не обеспечивают верности и праведности Бога в прощении нам наших грехов. Сделать это не может ничто, кроме Креста. Именно на кресте верность и праведность Бога имеют свое прочное основание, и это верно также в отношении наших действительных грехов и их естественных корней. Бог уже осудил наши грехи "на дереве" в лице нашего Заступника за нас, и в акте исповеди мы осуждаем самих себя. это существенно для божественного прощения и возрождения. Даже самый незначительный, но исповеданный и не осужденный грех совершенно нарушит наше общение с Богом. Греху "в" нас не нужно это делать, но если мы страдаем от греха "на" нас, то мы не можем иметь общения с Богом. Он удалил наши грехи таким образом, что может допустить нас в Свое присутствие, и доколе мы пребываем в Его присутствии, грех не может причинить нам вреда. Но если мы выйдем из Его присутствия и совершим грех, наше общение по необходимости будет прервано до тех пор, пока, исповедавшись, мы избавимся от греха. Едва ли стоит добавлять, что все это основано исключительно на совершенной жертве и праведном заступничестве Господа Иисуса Христа.

Наконец, вряд ли можно переоценить различие между молитвой и исповедью в отношении сердца перед Богом. Гораздо легче просить в общих словах о прощении наших грехов, чем исповедаться в этих грехах. Исповедание включает в себя самоосуждение, просьбы же о прощении - нет. Только этого было бы достаточно, чтобы выявить это различие. Самоосуждение - одно из самых ценных и прекрасных опытов христианской жизни, и потому все, что его вызывает, должно высоко цениться каждым серьезным христианином.

Различие между просьбой о прощении грехов и исповеданием греха мы можем увидеть на примере наших детей. Если ребенок совершил что-то дурное, ему будет гораздо легче попросить своего отца простить его, нежели открыто и без всяких оговорок исповедовать свою вину. Прося о прощении, ребенок может держать в голове множество оправданий, которые ослабят его чувство вины; он может втайне думать о том, что в конце концов он не так уж виноват, хотя, конечно, и полагается попросить у отца прощения; между тем как в исповедании проступка есть лишь одно, и это - самоосуждение. Далее, прося о прощении, ребенок может испытывать лишь желание избежать последствий своего проступка, в то время как благоразумный родитель постарается побудить в нем праведное осознание совей порочности, которое возможно только там, где есть полное исповедание проступка в сочетании с самоосуждением.

То же самое можно сказать и о действиях Бога по отношению к Своим детям, когда они поступают неправильно. Он должен выявить все до конца, вынести полное суждение. Он заставит нас не только страшиться последствий греха - а они неизбежны - но и ненавидеть сам грех из-за его омерзительности в Его глазах. Если бы для нас было возможно, согрешив, быть прощенными лишь по нашей просьбе, то наше чувство греха, наше воздержание от него не было таким сильным и, как следствие, наша оценка того общения, в котором мы благословенно пребываем, не была бы такой высокой. Нравственное воздействие всего этого на общий тон нашего духовного бытия, на весь наш характер и практическую жизнь должны быть очевидны каждому опытному христианину.